Только теперь, сконцентрировав расплывающееся внимание, Иванов разглядел, что дверь, ведущая в спальню, не плотно прикрыта, и через образовавшуюся щель голубой лентой выливается неяркий свет ночника. Иванову вдруг стало очень тоскливо — всё, что он создавал с таким трудом: весь этот уют, дом, семья, — всё это теперь может разрушиться, исчезнуть, пойти прахом! И виноват в этом только он сам, потому что ошибся! А ошибаться ему было нельзя! И теперь ему самому нужна была помощь. Но вызов «скорой» или поездка в больницу — исключались.

— Нам срочно нужно уезжать! Я только немного отлежусь… Лена, никаких больниц, ты слышишь?.. — попытался предупредить он.

Но супруга остановила его протестующим жестом:

— Всё нормально, Саша. Идём! — и бесцеремонно схватив за рукав, потянула Иванова на кухню. На возражения не оставалось сил. Снимать пальто и ботинки он не стал. Сев на табурет возле стола, Иванов осторожно стянул с разбитой головы окровавленную шапку. Лена в ужасе запричитала:

— Господи! Да Боже ж ты мой! Что с тобой сделали! Живого места нет!..

— Молчи и слушай! — перебил Иванов, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание. — Наташку завтра в садик не води… Из дома — ни ногой! Никому не открывай…

— Что случилось? — в глазах жены стояли слёзы.

— Дай воды, — попросил Иванов. Но выпить из протянутого стакана не смог — на втором глотке его вывернуло прямо на пол. Дальше он уже ничего не помнил…

Очнувшись, как будто на мгновение освободившись из цепких объятий небытия, Иванов почувствовал тяжёлую тупую боль в стянутой бинтами гудящей голове и слабость в руках и ногах. Кружилось всё вокруг. И кроме головной боли в мире не существовало ничего. Не в силах вытерпеть такие муки, Иванов застонал и закрыл глаза. Сознание снова покинуло его…

В следующий раз, медленно приходя в себя, Иванов отметил, что боль в голове стала терпимее, приступов тошноты не было, но тело отзывается режущей болью при каждом движении. Особенно она, тупая и ноющая боль, казалась невыносимой в груди в области сердца. Она не отпускала ни на минуту и не давала глубоко дышать, предоставляя возможность лежать только на спине. Иванов попытался приподняться, но с первой попытки на это не хватило сил. Он решил отдышаться.