— Не помню, мы презерватив надували.

Мама два раза моргнула. И я понял, что не так с ее глазами. Они теперь не светились. Вот что.

— Харри, расскажи мне про шофера.

Я смотрел вниз, на кожаную обивку дивана. Она была вся покрыта мелкими морщинками, и я представил, что я пилот самолета, пытающийся различить почти невидимые тропинки.

— Так что ты можешь рассказать о шофере, Харри?

Я все смотрел на диван. Как легко запутаться в этих бесчисленных тропинках.

— Не спеши, вспомни как следует.

А сама, наверное, думает: «Давай быстрее».

За окном грустный женский голос произнес:

— Сэб, милый, не стоит играть сегодня. Иди домой.

— Белый медведь.

— Что?

— В зоопарке, мисс. Вы видели, как белые медведи… Ладно, неважно.

— Важно, важно, Харри. Так что ты хотел сказать про белых медведей?

— Ну, знаете, у них спина такая широкая, когда они наклоняются. Вот и он такой широкий. И сильный.

Она закивала, как будто поняла.

— Что-нибудь еще?

— Ему нравится «Молодость».

— Что-что?

— Ему нравится «Молодость». Ну, это песня.

Она опять закивала, прямо как китайский болванчик.

— Уже лучше.

Мама сглотнула так громко, словно что-то упало в пустой колодец.

— Он ее в наушниках слушает. Я имею в виду песню.

— Ты что-нибудь говорил ему, Харри?

— Гип-гип-ура. Когда мы его благодарили.

— А он тебе что-нибудь говорил?

— Нет, он говорил с Дэном.

Не помню, упоминал ли я об этом раньше.

— Поэтому Дэниэл и отстал от нас в Леголенде.

Высокий мужчина перестал писать и поднял голову. Они с Венди обменялись взглядами.

— Так, Харри, давай сосредоточимся на водителе. С самого начала.

Я начинаю рассказывать. Длинный пишет, старается вовсю. Когда я заканчиваю, Венди говорит: