Хороший совет, и она бы последовала ему, если бы не эта новая сила, которая появилась в ней… Этот безымянный пришелец однозначно заключил, что обычный советчик Джесси – она привыкла называть его Хорошей Женой – на самом деле просто поганый слизняк. Джесси позволила бы ситуации развиваться, как обычно, однако тут случились сразу две вещи. Во-первых, она осознала, что, хотя запястья прикованы к спинке кровати, ее ноги свободны. Во-вторых, в тот момент, когда она поняла это, слюна упала с его подбородка и попала в ее пупок. Это было какое-то знакомое состояние, она испытала ощущение deja vu. Комната вдруг словно потемнела, будто свет стал проникать сквозь дымчатое стекло.

«Это его дрянь, – подумала она, хотя понятно было, что это не так, – его дрянная слизь…» Ее реакция была направлена не столько против Джералда, сколько против отвращения, которое закипело в глубине ее рассудка. В сущности, она не собиралась что-то предпринимать осознанно, просто действовала инстинктивно, как женщина, со страхом и гадливостью ощутившая, что в ее волосах запуталась летучая мышь.

Она подобрала свои ноги – при этом правое колено чуть не задело его опускающийся все ниже подбородок – и затем с силой выпрямила их. Правая ступня ударила его в живот. Пятка левой ноги попала прямо в его мошонку.

Джералд откинулся назад, а его рука метнулась вниз. Он задрал голову вверх, к белому потолку, на котором гасли последние отсветы заката, и издал высокий, рваный вопль. В этот же момент закричала гагара на озере, создав нежданный контрапункт; для Джесси это прозвучало как издевка одного мужика над другим.

В его глазах теперь не было блеска. Они были широко раскрыты, голубые, как чистое небо в окне (а воображаемая картинка этого неба над пустынным осенним озером просто заворожила ее, когда Джералд позвонил из конторы и сказал, что у него отменена деловая встреча, и спросил, не хочет ли она съездить на природу хоть на денек, а может, и переночевать там), и в его зрачках утвердилось выражение агонии, которое заставило ее в испуге закрыть глаза. Жилы надулись на его шее. «Я их не видела с того дождливого лета, когда он бросил садоводство», – подумала Джесси.