Кейт улыбнулась.

Я улыбнулся в ответ. Если бы я охотился за Джоном Кори, то на месте Фостера или Нэша использовал бы в качестве приманки Кейт Мэйфилд.

– К этой работе надо привыкнуть, – обратился ко мне Ник Монти. – Знаешь, около половины копов и бывших копов, поступивших сюда на службу, уходят. Получается, что вроде бы мы все одна большая счастливая семья, но копы в ней дети, которые прогуливают школу, выполняют какую-то случайную работу и постоянно пытаются одолжить у других машину.

– Ник, но это же неправда, – возразила Кейт.

Монти рассмеялся.

– Нет, правда. – Он посмотрел на меня: – Мы как-нибудь еще поговорим с тобой об этом за кружкой пива.

Я обратился ко всем присутствующим:

– Я буду постоянно помнить об этом.

На самом деле моя фраза означала: «Да пошли вы все». Однако вслух я этого не произнес, поскольку требовалось усыпить их бдительность. Честно говоря, я вел себя с новыми коллегами не совсем вежливо еще и потому, что скучал по Департаменту полиции Нью-Йорка, скучал по настоящей работе. Пожалуй, мне даже было немного жаль себя, и меня одолевала ностальгия по старым добрым временам.

Я посмотрел на Ника Монти и встретился с ним взглядом. Мы не сталкивались по работе в полиции, но я знал, что он служил детективом в отделе разведки, что прекрасно подходило для новой работы. А я, наверное, понадобился для того, чтобы расследовать убийство палестинца и других случаев, связанных с убийством, поэтому со мной и заключили контракт.

– А ты знаешь, почему итальянцы не любят «Свидетелей Иеговы»? – спросил я у Ника.

– Нет... а почему?

– Потому что итальянцы вообще не любят никаких свидетелей.

Ник расхохотался от души, а трое остальных посмотрели на меня с таким видом, как будто я сказал что-то неприличное. Надо понимать, что федералы стараются соблюдать политическую корректность, поскольку страх как боятся «вашингтонскую полицию мыслей».