Передрягин даже расхохотался, позабыв на миг о страшных событиях последних дней. И вновь, не понимая для чего, расставил каждого у того здания, к которому тот относился: то есть, Губернатора поставил у входа в его дом, Начальника пожарной охраны - у пожарной каланчи, Судью - у здания городского суда, Начальника жандармерии - у Главного полицейского управления... Так он расставил их всех по местам, еще раз подивился схожести картонных человечков на сильных мира сего, и тут ему пришла в голову нелепая, дерзкая, а скорей всего, - озорная мысль: переставить местами Губернатора и владельца бань - господина Чесоткина! Вот потеха случилась бы в жизни на самом-то деле! Сказано - сделано! И вот уже картонный Губернатор пошел в баню, а господин Чесоткин встал у Губернаторского дома. Потеха, как есть, потеха!

"Даже если эта игра как-то и связана с событиями в городе, - подумал Передрягин, - то уж, конечно то, что я сейчас делаю - никак не исполнится! Видано ли, чтобы Владелец бани стал Губернатором!.. А раз так, то потешусь еще немного." И тут же переставил Судью на место Аптекаря Нарывчика, а Прокурора на место купца Тьфукина, - словом, наигрался вволю!

Отсмеявшись и отдышавшись, отставной капитан кликнул дворовых девок и приказал накрывать на стол: очень уж он проголодался. Уплетая с большим аппетитом тушеные грибы в сметане и молодую картошечку, посыпанную укропом, он услышал под окном встревоженный голос соседа Стошнилова:

- Викентий Гаврилович!

Передрягин раздраженно скривился: не любил, когда мешали трапезничать. Он вытер губы о край скатерти и подошел к окну. В экипаже сидел белый, как официальная бумага, его сосед.

- Слыхали новость?!.. - заорал тот на весь двор, вращая бесцветными глазами: - Губернатора-то нашего - тю-тю! И судью тоже!..