– В любом случае ничего не получится. В конце концов, у нее уже есть парень.

– Марко? Подумаешь! Рано или поздно она даст ему отставку, это только вопрос времени.

В этот миг общее бормотание в классе прервал учительский голос:

– Бардакчи?

Чем вскочил:

– Да?

Учитель насмешливо смотрел прямо на него.

– Хорошо спали?

– Нет, что вы, совсем нет. Я… если бы вы еще раз повторили вопрос…

– Ну зачем же, это только утомит остальных. Кто знает ответ? Штайнманн? – Халат всегда обращался к своим ученикам только по фамилии.

Марко распрямил широкую грудь.

– Митоз – это нормальное деление клеток. Мейоз – редукционное деление, при котором образуются клетки с гаплоидным набором хромосом их называют гаметы, или зародышевые клетки. – Казалось, что он вызубрил это наизусть.

– Хорошо, Штайнманн, – сказал Халат, похлопывая указкой по тыльной стороне ладони, – надеюсь, все отдают себе отчет в том, что этот вопрос войдет в итоговый тест. В том числе и ты, Бардакчи.

Чем пробормотал себе под нос пару слов на турецком, которые, вероятнее всего, не удалось бы отыскать ни в одном словаре.

Щелчок – и на экране уже следующий слайд. Еще одна клетка, которая, на взгляд Вольфганга, ничем не отличалась от всех предыдущих клеток. Он посмотрел на Марко, сидевшего с довольной ухмылкой. Марко Штайнманн был старшим в классе, и он был не просто большим и сильным он казался по-настоящему взрослым, и вдобавок ко всему чертовски хорошо учился.

– Знаешь, – прошептал Вольфганг Чему, – я даже представить себе не могу, чтобы она стала встречаться с таким, как я. Сказать по чести я все-таки не совсем обычный.

Чем поднял бровь.

– Не буду с тобой спорить.

На последних двух уроках английского они с трудом продирались через повесть Хемингуэя «Старик и море», выбранную только потому, что в книге шла речь о старом кубинском рыбаке и Хемингуэй написал ее во время своего пребывания на Кубе. Под общий стон англичанка еще раз прокрутила ту самую видеозапись, из-за которой в новостях две недели назад и началась вся эта заварушка. В классе они ее насмотрелись уже до тошноты. На пленке был заснят худой мужчина в солнечных очках, который сидел в инвалидном кресле на широкой, залитой светом портовой террасе и трескучим голосом выкладывал свою историю.