— Это уж слишком, — пробормотала Сара, — слишком.
Ей стало больно от счастья. И страшно тоже. Чуть-чуть.
…Это было до того, как она стала просиживать целые дни, уставившись в окно. До того, как она узнала, что такое настоящая боль.
Глава 3
После драмы, перевернувшей всю ее жизнь, Сара бросилась писать дневник, которому неизвестно почему придала форму романа. Роману предшествовал пролог, первые главы которого вы найдете ниже.
Я не буду его прятать, я начала вести дневник, чтобы не сойти с ума, чтобы облегчить себе ожидание. Ожидание и одиночество. Я начала с того, что написала «я», как подросток, доверившийся дневнику, но мне тут же показалось, что, если вести повествование от первого лица, инстинктивно включается автоцензура, которой можно избежать, если использовать третье лицо, как Цезарь. Я решила придать своим воспоминаниям форму романа. Этот прием мне позволит взглянуть на Сару Девон аналитически. Говоря «я», ты уже как будто извиняешься. Дети, когда их ругают, всегда говорят: «Это не я, это он!» Так вот, я буду говорить «он», или, скорее, «она». Речь не о том, чтобы провести исследование, а о том, что необходимо прояснить факты, постараться все вывести на чистую воду. Кто знает, если в лужу бросить сосуд с чистой водой, может быть, можно снова увидеть свое отражение на поверхности воды без отвращения?
Глава 4
Тимми проснулся в тот момент, когда Сара остановила пикап перед решеткой, преграждающей въезд на ранчо.
Ограда высотой в три метра опоясывала всю территорию, придавая местности вид военной базы, на которую вход посторонним воспрещен. То здесь, то там были развешаны дощечки с полустершимися надписями. «ВНИМАНИЕ! ВЗРЫВАЕТСЯ!» — было начертано над рисунком черепа, который скорее походил на тыкву с праздника Хэллоуин, чем на голову, с которой содрали кожу.