Перед чугунной пушкой по правому борту вырос обнаженный до пояса крепыш с совершенно разбойничьей косынкой на голове; золотая серьга висела у него в ухе. Выслушав приказ, он расторопно поднял защитную деревянную крышку с борта, откатил орудие. Рядом забегала обслуга, в жерло вкатили ядро, появился горящий фитиль. Крепыш припал к пушке, выверяя точнее прицел, вырвал из чьей-то услужливой руки фитиль и поджог пороховой заряд. Минули секунды, и нос корабля окутался облаком вонючего дыма, прогрохотало.

Адмирал перенес пристальный взгляд на бриг, выжидая, где разорвется ядро. Сверкнула вспышка, и перебитая пополам фокмачта, накренившись, полетела в воду. С брига донеслись иступленные вопли.

— Еще выстрел! — напрягая голос, подал команду адмирал.

После нового удачного попадания, пиратский корабль затянуло черным дымом, что-то горело, объятые пламенем фигуры с криками выпрыгивали за борт. На палубе возникла паника, которую беглый висельник Давиньон, славившийся свой жестокостью, должен был немедленно пресечь. Адмирал именно так бы поступил на его месте. Приведенная в чувство окриками команда займет позиции, готовясь к бою, потом последует непременная пушечная дуэль, сближение кораблей, и схватка… Отчаянная схватка, ибо пиратам, кроме петли на рее, терять уже нечего.

На корабле, который заметно терял скорость, шла какая-то свалка. Давиньон, препираясь с соратниками, терял время, которое работало уже не на него.

— Шайка безмозглых головорезов! — пробормотал, отняв подзорную трубу адмирал. — Приготовиться абордажной команде!

Приказ исполнили молниеносно. Возле борта столпились матросы, готовя сабли и пистолеты, у некоторых в руках наготове были кошки.

— Смотрите! — закричал здоровяк в полосатой майке, указывая на корабль противника.

Но адмирал уже и сам все видел, и торжествовал. Черный флаг с черепом и скрещенными костями позорно пополз вниз, вместо него на гроте запарусился белый оборвыш, знак капитуляции.