19 июля 2001 года, по полудню, по лестнице поднимались двое в милицейской форме. Шедший впереди — в фуражке с двуглавым орлом на тулье, и погонами капитана на безрукавной голубой рубашке придерживался за хлябающие перила. Поспевавший следом был одет в серую полевую форму с кепи, нахлобученной на самые уши.

Поднявшись на четвертый этаж, парочка остановилась перед дверью с медной прикрученной табличкой:

«Меркурьев В. Г.»

Капитан нажал звонок, в квартире раздалась звонкая мелодичная трель. Ждать пришлось недолго. За дверью послышались шаги, старческий голос спросил:

— Кто там?

— Милиция, — ответил капитан и полез в карман рубашки за удостоверением.

Он лихо развернул и тут же закрыл перед глазком красное удостоверение. В квартире замялись.

— А что вам угодно?

— Владислав Георгиевич, необходима ваша помощь как специалиста. Будьте добры, откройте, не на пороге же разговаривать.

Защелкал замок, дверь слегка приоткрылась, удерживаемая цепочкой. В образовавшуюся щель выглянул старик лет шестидесяти, с венчиком седых волос, облегающих глянцевую плешь. Взирая сквозь толстые линзы очков на визитеров, он еще секунд двадцать внимательно изучал их.

Сняв, наконец, цепочку, пригласил войти.

— Понимаете, Владислав Георгиевич, на таможне аэропорта «Шереметьево» задержали американца, пытавшегося вывезти из страны несколько старинных картин. Справкато у него имеется, что они художественной ценности не представляют. Но… сами знаете… в наше время… Когда все покупается, и все продается… Мы вас надолго не оторвем, машина ждет у подъезда.