— Но что? Ты можешь объяснить?

— Откуда я знаю? Ей все-таки было шестнадцать лет. Может, сердечный приступ.

— Может, Вполне вероятно, — согласился он, но мысль о старике продолжала вертеться в мозгу. Сара стояла рядом и плакала в своем стульчике, завопил малыш. Мужчина подошел к лестнице, ведущей в подвал, и положил кошку на ступеньки. Вернувшись, он обнял дочку.

— Ну не плачь, успокойся, моя хорошая. Давай лучше поешь и постарайся забыть об этом.

Но она даже не пошевельнулась, а когда он приподнял ее и усадил на стул, отвернулась от стола и застывшим взглядом уставилась на свою Саманту. Он попытался неловко пошутить, спросив, не надо ли ее тоже покормить, как маленькую, и погладил по голове.

— Хорошая девочка. Я люблю тебя.

Малыш тем временем вопил не переставая, скривив свое раскрасневшееся личико. Клер взяла его на руки и собралась кормить из бутылочки, предварительно прижав ее к щеке, чтобы проверить, не слишком ли горяча.

— Позавтракаем, и я отвезу кошку к ветеринару, — сказал мужчина. — Надо же понять, черт возьми, что с ней произошло.

Он продолжал подозревать старика. Не мог ли тот подсыпать яд? Может, он подбросил отравленное мясо, или рыбу, или еще что-нибудь?

А может, молоко?

Сара с трудом подняла тяжелый кувшин и налила себе молоко в тарелку с хлопьями, расплескав немного на стол. Он больше не думал о старике, он вспомнил Кесса и их разговор восемь месяцев назад, когда Кесс рассуждал, что яд — очень удобное средство для уничтожения людей. Господи, этого просто не может быть! Даже Кесс не способен на такое! Он рванулся вперед и перехватил ложку, которую дочка уже было поднесла ко рту, одновременно крикнув Клер:

— Его бутылка! Стой!

Но было уже поздно. Она уже дала ему соску. Малыш сделал глоток, поперхнулся и замер.

Яд, — говорил Кесс, — великолепное оружие. Его легко достать. То, что вам нужно, возможно, давно стоит на какой-нибудь полке в соседской теплице.