– Конечно, нет. Но он должен попрощаться с ней.

– Он так и сделает. На похоронах.

Алекс закрыла глаза и сжала зубы.

– Билл, ты не можешь…

– У нас нет времени на споры. – Он указал на комнату, где ждала доктор Эндрюс.

Алекс медленно приблизилась к кровати Грейс. Бледное лицо над больничным одеялом казалось незнакомым. И все-таки она узнала его. Лицо ее матери. Грейс Морс Феннел едва исполнилось тридцать пять, но она выглядела на семьдесят. Все дело в коже, догадалась Алекс. Она была как воск. Просевший воск. Мускулы, управлявшие лицом сестры, ослабели и уже никогда не напрягутся снова. Глаза Грейс были закрыты, и Алекс с удивлением поняла, что она этому даже рада. Это давало ей время освоиться с новой реальностью, какой бы скоротечной она ни представлялась.

– Все в порядке? – спросила доктор Эндрюс за ее спиной.

– Да.

– Тогда я вас оставлю.

Алекс взглянула на мониторы, отображавшие состояние сестры. Частота пульса, насыщение кислородом, кровяное давление и бог знает что еще. Под повязку на предплечье уходил белый провод; увидев его, Алекс ощутила боль в запястье. Она не знала, что делать дальше. Может, от нее больше ничего и не требовалось. Самое главное – находиться тут.

– Знаешь, чему меня научила эта трагедия? – раздался позади знакомый бас.

Алекс чуть не подпрыгнула на месте, но заставила себя сдержаться. Она не подозревала, что Билл все еще стоит в палате, и ей не хотелось, чтобы он заметил ее слабость.

– Чему? – спросила Алекс.

– Деньги ничего не значат. Никакие богатства в мире не помогут рассосать тромб.

Алекс рассеянно кивнула.

– Тогда какого черта я вкалывал все эти годы? – продолжил Билл. – Почему просто не радовался жизни и не проводил с Грейс все время?

Наверное, Грейс тысячу раз задавала себе тот же вопрос, подумала Алекс. Но теперь поздно о чем-либо сожалеть. Многие люди считали Билла бесчувственным прагматиком. Только Алекс подозревала его в сентиментальности.