— Много вы знаете о простуде!

Уорбертон ощетинился.

— Уж побольше, чем люди без медицинского образования, — холодно ответил он.

— Не верю я в это, — отрезал Оллхоф. — Хотя готов признать, что в трупах вы разбираетесь лучше. Видел-то я их не меньше вашего, а вот сам не делал — разве что по долгу службы.

Доктор открыл рот, собираясь ответить, но Страусс опередил его.

— Ну, инспектор, — сказал он умиротворяющим тоном, — я жду ваших вопросов.

— Пожалуйста, — произнес Оллхоф. — Зачем вы его привели?

— Видите ли, — пояснил Страусс, — в настоящее время мы с доктором состоим в деловых отношениях. Кроме того, он готов подтвердить мое алиби, если вам придет в голову обвинить меня в убийстве этого карлика.

— Алиби? — спросил Оллхоф. — О чем это вы?

— В последний вторник я был в баре вместе с Дейнтли. Мы просидели там около часа. Потом Дейнтли ушел, а я остался. Бармен, мой приятель, подбросил меня на машине к Уорбертону, и всю ночь я провел у доктора: мы с ним играли в карты.

Оллхоф медленно кивнул.

— Значит, если Дейнтли был убит во вторник, вы этого сделать не могли. Так?

— Так.

— Вы его хорошо знали?

— Более-менее.

— Кто, по-вашему, мог его убить?

Страусс покачал головой, давая понять, что не берется ответить на этот вопрос. Оллхоф выдержал длинную паузу, обдумывая ситуацию. Потом он презрительно мотнул головой в сторону Уорбертона.

— Что там у вас за деловые отношения? Он хочет уговорить вас расстаться с совершенно здоровым аппендиксом?

Уорбертон покраснел.

— Черт побери, сэр, — сказал он, — я не потерплю оскорблений! Я собираюсь купить у мистера Страусса чрезвычайно ценное письмо Джорджа Вашингтона, в котором он пишет о смерти своего брата Лоренса через полтора месяца после этого печального события.

Оллхоф равнодушно отхлебнул кофе. Уорбертон, вдохновленный любимой темой, продолжал говорить.