— Да, — сказал он, — писем Вашингтона с подобным содержанием больше не существует! Лоренс умер на Барбадосе в 1752-м, где Джордж…

— Если бы его лечил современный врач, он умер бы раньше, — оборвал доктора Оллхоф. — Ладно, Страусс, пока все. Оставьте сержанту свой адрес на случай, если вы мне понадобитесь.

Страусс дал мне свой адрес. Затем они с доктором пошли к двери. Когда они уже достигли порога, Оллхоф резко спросил:

— Кто-нибудь из вас знает женщину по имени Гарриет Мэнсфилд?

Я внимательно наблюдал за их лицами. Но оба наших гостя остались совершенно бесстрастными.

— Первый раз слышу, — ответил Уорбертон. — А кто это?

Оллхоф пожал плечами.

— Не знаю. С час назад она позвонила мне из Нью-Джерси. Сказала, что завтра утром зайдет. Якобы у нее есть что мне сообщить насчет Дейнтли.

Страусс покачал головой.

— Я тоже не знаю никого с таким именем, — сказал он.

Дверь закрылась, и лестница заскрипела под ногами наших посетителей. Я с любопытством посмотрел на Оллхофа.

— Ну, что там у вас за пазухой? — спросил я. — Зачем вы наврали им про Мэнсфилд?

— Сегодня вечером узнаешь, — ответил Оллхоф. — Баттерсли, немедленно отправляйся в антикварную лавку. Поболтаешь с Граймсом и их охранником. И между делом повторишь им то же самое, что я сказал сейчас насчет Гарриет Мэнсфилд. Сможешь?

— Да, сэр, — сказал Баттерсли. — Смогу, сэр.

— Тогда иди, — произнес Оллхоф, — если, конечно, тебе мозольки не мешают. Если твои страдания не настолько ужасны, чтобы…

Баттерсли испарился в мгновение ока, не дав Оллхофу как следует разогнаться. Оллхоф поставил чашку с кофе и повернулся ко мне.

— А ты, — сказал он, — сегодня вечером домой не пойдешь.

— Но послушайте… — начал я.

— Это ты послушай. Возьмешь в морге адрес этой Мэнсфилд. Она живет с другой девицей. Сегодня после работы поедешь туда. Представишься и будешь там сидеть.