— Так ты и этого не знаешь! — заорал Оллхоф. — С чего ты, черт возьми, вообще взял, будто кто-то убит?

Баттерсли облизал пересохшие губы.

— Понимаете, сэр, дело вот в чем. Вчера вечером, в баре, я познакомился с девушкой. И она сказала мне, что одного человека убили, но полиция об этом еще не знает.

— И что ты после этого сделал?

— Ну… ничего, сэр.

Оллхоф воздел руки к небесам, словно призывая Божество в свидетели этого неслыханного идиотизма.

— О Господи, — сказал он. — Полисмен встречает в баре какую-то шлюху. Она говорит ему, что знает, где лежит труп. Тогда он ставит ей выпивку и идет домой. Ты что, каждый день беседуешь с бабами, у которых где-то припрятаны трупы?

Баттерсли залился румянцем. Он нервно прокашлялся и сказал:

— Если вы позволите мне объяснить, сэр…

— Позволю? — завопил Оллхоф. — Да я требую, чтоб ты объяснил!

— Эту девушку зовут Гарриет Мэнсфилд, — сказал Баттерсли. — Как я уже говорил, мы познакомились вчера вечером в баре. Она красивая и неглупая. По-моему, она не слишком строгих моральных правил, и у нее были неприятности с полицией. Она не особенно любит полицейских.

— Я тоже, — заметил Оллхоф, хотя вполне мог бы этого и не говорить.

— Она их боится. И не доверяет им. Но сейчас она еще больше боится убийцы.

— Черт подери, — крикнул Оллхоф, — какого убийцы?

— Точно не знаю. Но она его знает. И знает, что он кого-то убил. Теперь она боится, что он и ее убьет: слишком уж многое ей известно. Она хочет рассказать об этом убийстве полицейскому, которому можно доверять. Кому-нибудь, кто расследует это дело, доберется до убийцы и будет защищать ее, пока того не посадят в тюрьму, а потом защитит ее от его дружков.

— Она знает, что ты из полиции? — спросил Оллхоф.

Баттерсли покачал головой.

— Я был без формы. Но я сказал ей, что знаком с вами. Сказал, чтобы она пришла сюда утром. Сказал, что дальше вас ее имя не пойдет, что вы всегда ведете честную игру.