Мюррей вспомнил старика из-за его рук. Сейчас в полутьме бара их прикосновения были особенно неприятны: влажные, распухшие ладони с мягкими подушечками между суставами.

— Так вы все еще здесь? — спросил Мюррей. — Вас не вытолкали?

Наппер издал гортанный смешок и тряхнул головой:

— Наболтали лишнего той ночью. Мне кажется, мы оба были слегка под хмельком. Да, я все еще здесь, хотя пришлось бросить некоторые старые привычки. Скажем так — опять прильнул к бутылке, — он толкнул пустой стакан через стойку в сторону девушки. — На это ушло время, и первые недели были сущим адом. Доктора довели меня до двух папирос в день, но припухлости на руках и ногах еще не прошли.

— Когда вы уезжаете?

— В конце года. К этому времени отслужу полный срок и выйду в законную отставку. Должен сказать, в посольстве чертовски благородны в этом смысле. Даже пошучивают, говорят, что не могут отсылать старый хлам обратно в Королевство. Вредит Службе.

— И что вы будете делать?

— Полная пенсия, бунгало неподалеку от Годалминга, рыбалка. Может, даже напишу мемуары. У меня тут полно историй, — он постучал пальцем по лысине, — от них кое у кого в Уайтхолле волосы встанут дыбом. Вся проблема в том, что, мне кажется, я не смогу этого сделать.

— Полагаю — государственная тайна?

— О, к черту тайны. Просто когда я сажусь и пытаюсь их написать, ничего не могу вспомнить. — Наппер улыбнулся, глядя в бокал, и вдруг спросил:

— А вы что делаете в Лаосе?

Мюррей пожал плечами:

— В-и-В. Высыпаюсь и восстанавливаю силы.

— Я называю это О-и-О. Общение и Опьянение, — Наппер хохотнул и отпил перно. — Работаете над какой-нибудь историей?

— Нет. А что, есть такая? — Мюррей насторожился, вспомнив, что за этим смешным, близоруким и немного грустным лицом скрывается ум, которому от имени Ее Величества доверялись важные и деликатные миссии в этом уголке земного шара. — Есть что-нибудь, о чем я должен знать? — непринужденно продолжил Мюррей. — Вынашивается какой-нибудь переворот?