Наппер покачал головой:

— Они запретили перевороты, вы не знали? «В Лаосе перевороты запрещены». Это официальный правительственный указ.

— Чудесная страна.

— Лучше всех, — сказал Хамиш Наппер. — Вы полюбите ее, смягчает всех, даже русских. Всех, кроме этих проклятых американцев! Везде суют свой нос. Сначала закрыли казино, потому что оно находилось на третьем этаже лицея для девочек. А заведение-то открывалось только вечером. А теперь, вы знаете, что они собираются сделать? Они хотят вынудить правительство запретить марихуану. Только подумайте! Практически единственный основной продукт этой страны, и они хотят его ликвидировать всего лишь потому, что семьи их военных боятся, что их подрастающее отродье — кажется, они называют их подростками — может привыкнуть к «травке». А вы знаете, сколько в американском посольстве в Лаосе военных атташе? 85! 85 чертовых военных атташе! — выкрикнул он, не контролируя себя от злости. — А у нас и у русских только два, официально, — Наппер залпом допил перно.

В бар вошла девушка и направилась к ним. Европейка, высокая и темноволосая, в брюках и военном френче маскировочной окраски. Хамиш Наппер обернулся и поприветствовал ее на безупречном французском, к нему мгновенно вернулось веселое настроение.

— Это Жаки, — представил Наппер, — миссис Жаклин Конквест, — добавил он с меньшим энтузиазмом.

Мюррей и Жаки обменялись рукопожатием. У нее было круглое, симпатичное лицо, спокойное и неулыбчивое.

— Что будете пить? — спросил Наппер на французском.

— Я не могу остаться, — сказала Жаки, всматриваясь в темные углы бара. — У меня кое с кем назначена встреча.