Кловис Портер был средних лет, еще довольно стройный. А когда надевал что-нибудь дорожное: спортивные брюки и рубашку с распахнутым воротом – выглядел так, словно всю жизнь провел на свежем воздухе.

Он заставил себя полюбить банковское дело. Хотя по-настоящему его влекло к просторам Айовы и американским равнинам. Как славно было бы провести последние дни вместе с Милдред где-нибудь там, – думал он. – И чтобы, когда пробьет час покидать этот мир, дети и внуки были рядом.

Однако все сложилось иначе. Кловис Портер сначала стал банкиром, потом организатором сбора средств для республиканской партии и, наконец, – заместителем министра финансов. Да, коли хочешь завершить жизнь, занимаясь землей, нечего начинать с Гарвардской школы бизнеса.

Кловис Портер надел итальянские прогулочные туфли из мягкой кожи и, убедившись, что ключ от номера на месте, взял написанную карандашом записку и направился вниз, в вестибюль.

Предупредив администратора, что телеграмма архисрочная и сугубо конфиденциальная, он постарался прочитать ее так, чтобы каждое слово могли слышать служащие отеля. Смысл мизансцены сводился к следующему: окружающие должны усвоить, что у него все нормально и об этом он информирует – срочно и секретно – своего адресата в Лэнгли. Уловив краем глаза, что его усилия не пропали даром, Кловис Портер резко повернулся, за что-то зацепился, и его рукописное творение очутилось на полу прямо перед регистрационной стойкой.

Администратор бросился поднимать его, бормоча что-то об «этих бестолковых американцах». Теперь уже все, кому интересно, были в курсе дел Кловиса Портера.

Он вернулся в номер и стал ждать связи с Дубьюком. Телефон зазвонил ровно через полтора часа.

– Алло! Алло! – послышался голос его жены. Кловис Портер сразу утратил все свое хладнокровие. Опершись на ночной столик, он едва сдерживал навернувшиеся слезы.

– Привет, дорогая, – хрипло отозвался он.