И этих ступеней было ровно пятьдесят три. Раймонд сосчитал их, когда поднимался вверх, руку мальчика в это время крепко сжимал отец. Когда же они достигли огромных колонн, отец специально остановился, чтобы показать сыну надпись, высеченную на белоснежном мраморе прямо над головой: «Перед законом все равны».

— Здесь-то и вершится справедливость, Раймонд. Это высшая и последняя инстанция.

Массивные дубовые двери охраняли вход в судебный зал. Здесь, за скамьями из красного дерева возвышались девять кресел с высокими спинками, выполненные в разных стилях. Судьи заполнили свои места, и его отец встал. Когда Говард Колби обратился к суду. Раймонд был искренне удивлен, услышав уважительные интонации в голосе своего кумира, человека, который сам привык к уважению и даже подобострастию от других. Эти люди в черном с бесстрастными лицами, эти мудрейшие из мудрейших смогли возвыситься даже над Говардом Колби, заставив искренне уважать себя. В поезде по дороге домой Раймонд поклялся себе, что когда-нибудь он тоже окажется среди избранных. И вот завтра сам президент собирался помочь исполнить его давнюю мечту, объявив новую кандидатуру на пресс-конференции.

На самом-то деле ожидания начались еще в пятницу, когда до Колби дошла информация, полученная из Белого дома, о том, что президент собирается выбрать претендента на освободившуюся должность из двух кандидатур: кто-либо из сенаторов или Альфред Густафсон из Пятого окружного апелляционного суда. Однако сегодня днем, во время встречи в Овальном кабинете, президент дал понять, что его, Колби, принадлежность к сенату и явилась решающим фактором в сложном выборе. После провала Мейбл Хатчингс, первой кандидатуры президента, ему теперь хотелось быть абсолютно уверенным в успехе. Сенат никак не мог забаллотировать кандидатуру, выдвинутую из его же рядов, особенно когда речь шла о таком человеке, как Колби. И теперь оставалось только спокойно ожидать представления кандидатуры, которое должно было состояться на ближайшей пресс-конференции.