— Собираемся заняться компьютерным поиском. Может быть, он хоть что-нибудь даст. Поручил Россу Барроу обзвонить все полицейские участки и связаться с ФБР.

— А еще хоть что-нибудь общее в этих случаях имеется?

— Конечно. Очень много общего. Три женщины, все одного возраста, социальное положение — выше среднего класса, бездетные, все домохозяйки, и у каждой обязательно респектабельный муж. Правда, на этом совпадения кончаются.

Алан заметил, что под эти описания подходила и его Тина. Эта неожиданная мысль причинила боль, он непроизвольно потер веки.

— А как насчет клубов, любимых магазинов, читательских встреч? Может быть, они ходили к одному дантисту или другому доктору? — спросил наконец Алан.

— Мы думали и об этом, и о многих других вещах.

— Не сомневаюсь. С какой периодичностью все повторяется?

— Около месяца. Сейчас у нас что? Начало октября? Случай с Фаррер был в августе, с Рейзер — в сентябре.

— О Господи! Надо что-то предпринять как можно быстрее. Пресса сожрет нас заживо, стоит им хоть что-либо раскопать.

— Без тебя знаю.

Алан лишь тяжело вздохнул в трубку.

— Спасибо за звонок. Обязательно держи меня в курсе дела.

— В этом не сомневайся.

Положив трубку, Алан развернулся в кресле так, чтобы еще раз посмотреть на улицу. Господи, как же он устал. Устал от этого дождя, от всего этого дерьма с черными розами и Тиной, от всего, о чем приходилось думать день и ночь. Больше всего на свете он хотел бы сейчас оказаться на побережье, где нет никаких женщин поблизости, никаких телефонов, а единственное, о чем следует заботиться, так это о солнечном загаре.

2

Никто, пожалуй, не мог бы назвать Элизабет Тенненбаум красавицей, но большинство мужчин находили ее очень привлекательной. Впрочем, имя Элизабет никак не подходило этой женщине, потому что предполагало нечто холодное, чопорное и недоступное. Бетси — вот что больше соответствовало характеру и миловидности молодой юристки, которую не портила ее легкая полнота. Бетси, да, Бетси. — лучше вряд ли скажешь.