- В баре то же изобилие, - сказала Оксана. - Так что не переживай. Дарить подарки врачам - дело неблагодарное. Садись к столу. Ты как знаешь, а я просто обязана хлопнуть пару рюмашек, иначе лыка не буду вязать.

На круглом столе, застеленном льняной скатертью, стояла ваза с фруктами, открытая коробка конфет, бутылка выдержанного армянского коньяка и две широкие рюмки.

- Если нужна другая закуска, сходи на кухню, выпотроши холодильник. И поставь приборы. А я - все, больше не могу. - С этими словами Оксана нырнула в кресло у стола, скинула туфли и, вытянув ноги, положила их на специальный пуфик.

Казалось бы, тут Сергей Владимирович должен был окончательно смутиться и почувствовать себя свиньей, однако, против всякого резона, вдруг расслабился. Без стеснения пошел на кухню, выгреб из холодильника колбасу, сыр, копченую рыбу, накромсал кое-как, разложил по тарелкам, которые нашел в сушилке, достал из ящика стола вилки и принес все это добро в комнату.

- Я знаю, коньяк этим не закусывают, но, по-моему, тебе нужно поесть. Вот увидишь, сразу станет легче.

- Не станет. Я себя хорошо изучила. От еды я тупею и окончательно растекаюсь лужицей. Лучше налей мне. Коньяк - самое замечательное известное мне лекарство от усталости и прочих неприятностей.

Гуляев подчинился.

- За встречу. - Ксана подняла свою рюмку в его сторону и тут же отпила два глотка. - Ну вот, теперь можно и поговорить. Ты не обидишься, если я попрошу тебя обойтись без вступлений? Без воспоминаний молодости, разговоров за жизнь и прочего пустопорожнего трепа? Понимаю, это звучит не слишком вежливо, но, сам видишь, мне не до церемоний. Чтобы облегчить тебе задачу, скажу: я знаю, зачем ты пришел. Правда, я уже беседовала аж с двумя молодыми людьми из милиции и сообщила им все, что имела сообщить по поводу своего алиби, распорядка в клинике и отношения персонала к Альбине. Но тебе, как я понимаю, нужна, так сказать, внутренняя информация? Какой была Альбина, чем дышала, о чем мечтала и тому подобное?