Эту книгу я с любовью посвящаю Бетти Мастертон Нортон

Всю ночь и почти весь следующий день они ехали. Через горы, пустыню, потом снова через горы. Старый автомобиль начал барахлить, водитель злился, и Куинн, чтобы отключиться на время от обоих, прикорнул на заднем сиденье. Разбудил его голос Ньюхаузера, хриплый от усталости, жары и сознания, что за игорным столом он опять свалял дурака.

– Все, Куинн. Приехали.

Куинн шевельнулся и повернул голову, ожидая увидеть какую-нибудь обсаженную деревьями улицу Сан-Феличе и океан, сияющий вдали как драгоценность, которую не продать и не купить. Но он почуял неладное еще до того, как открыл глаза. Город не бывает таким тихим, а морской воздух таким сухим.

– Эй, Куинн, ты спишь?

– Нет.

– Тогда вылезай. Я тороплюсь.

Куинн посмотрел в окно. За время его сна пейзаж не изменился: те же горы, за ними еще горы и дальше снова горы, покрытые чахлыми дубами и чапарелью, толокнянкой и остролистом. Кое-где из потрескавшейся земли торчали сосны.

– Уж не у черта ли мы на куличках? Ты говорил, что живешь в Сан-Феличе.

– Я говорил – недалеко от Сан-Феличе.

– Где именно?

– В сорока пяти милях.

– Ты что, серьезно?

– Наверное, ты с Востока, – сказал Ньюхаузер, – для Калифорнии сорок пять миль рукой подать.

– Жаль, что ты не сообщил мне этого прежде, чем я сел в машину.

– Я говорил. Ты не слушал. Тебе не терпелось уехать из Рино подальше. Вот мы и уехали подальше. Мог бы спасибо сказать.