Я разозлилась:

— Это Кенни нуждается в том, чтобы из него вытряхнули всю грязь.

— Я знаю, он иногда может быть… — она замялась, подыскивая нужное слово, — излишне напряженным. Но его крайне заботят дела «Мако» и он умеет быть верным своим друзьям.

— Напряженным? Ну уж нет.

— Хорошо, ему не следовало вести разговор в таком тоне. Это было…

— Отвратительно? Омерзительно? Останови меня, когда я подберу правильное слово.

Харли подняла руки:

— Я тебя понимаю. — Наклонила голову набок. — Давай прекратим перепалку. А? Попьем пивка, потанцуем, сыграем в покер. Мне до чертиков надоело быть стервой.

Я чуть было не рассмеялась. Мы дружили с Харли многие годы, и ее импульсивность всегда приятно удивляла меня.

— Девочка, я никогда не устану смотреть, как ты крутишься на этом пятачке. Но только не сегодня.

Она вздохнула:

— Да, думаю, ты права. — Она помолчала. — Так что, слухи верны?

— Вранье. Преступный сговор с целью извратить истину.

— Говорят, ты выходишь замуж?

— Я эти разговоры тоже слышала.

На ее губах появилась усмешка.

— Счастливчик он.

— Куда уж там.

Она махнула рукой и ушла. Джесси, ожидая меня у машины, смотрел, как мимо движется автомобильный поток. Взгляд у него был хищный.

Я погладила его по шее:

— Хочешь, я поеду с тобой домой?

Он отрицательно покачал головой:

— Я должен сообщить Адаму.

По тону, которым это было сказано, я поняла, что он скорее утопится, чем согласится на мое предложение.

— А аккомпанемент тебе нужен?

— Да. Я буду вести мелодию, а ты подпевай. Исполним вместе дурацкую песню. «Твоего брата смерть и его убийцы старый блюз».

— Три года и три недели… Брэнд опоздал на очередную годовщину ДТП.

Адам Сандоваль, босой, в расстегнутой белой льняной рубашке и брюках цвета хаки, висевших на нем мешком, стоял у окна и смотрел на улицу. Он жил в Месе, поселке на склоне горы, обращенном к морю. Заходящее солнце бросало на водную гладь красные блики.