— Но он приехал, надо полагать, не для того, чтобы возложить венок на могилу Исаака. Что привело его сюда?

— Деньги, — ответила я.

— Нет, — возразил Адам. — Деньги у него наверняка есть. Тут нечто другое.

Адам повернулся к нам, и я увидела у него на груди распятие.

— Наглый подонок. Показаться на общественном мероприятии, словно ничего не случилось, словно три года пребывания на каком-то пляже смыли с него вонищу омерзительного преступления, которое он совершил! — процедил Адам.

У него было морщинистое лицо и печальные глаза. Тоска по брату с годами ослабла, но не исчезла.

— Это отвратительно, — сказал он.

— Но полезно, — улыбнулся Джесси. — Попытка встретиться с людьми из «Мако» поможет его поймать.

— Если ты веришь в это, то почему выглядишь так, словно тебя пыльным мешком из-за угла ударили? — поинтересовался Адам.

Джесси вздохнул.

— Потому что он вступил в дурацкую перепалку с Кенни Руденски, — пояснила я.

Адам удивился:

— А это уже удар ниже пояса.

— Конечно, — подтвердила я. — На его визитной карточке значится: «Плевать я на вас хотел».

Адам одарил Джесси сардонической улыбкой.

— Он тебе в глаза смотрел?

— Он не может. У него врожденное физическое препятствие.

Адам отошел от окна и, пожав плечами, проследовал в другой конец комнаты к книжным полкам, заставленным произведениями Ладлума, Тони Хиллермана, Фомы Аквинского и собранием лекций Ричарда Фенмана. Все помещение пропахло чем-то вроде зеленого перца. Адам, физик с ученой степенью, занимался научной работой в университете.

— Пусть Брэнд проявляет наглость, — сказал Джесси. — Это ничего не значит, потому что никто в городе не подойдет к нему настолько близко, чтобы ткнуть в бок тростью. Именно поэтому он стоял у галереи как попрошайка.