Рядом с мужчиной на фотографии стояла Мери Васкес Дайамонд. Смуглая от автозагара, она выглядела значительно моложе мужа. Мускулистой дланью с длинными пальцами она держала супруга за руку. На судебного исполнителя, который приблизился к ее семейному очагу, она натравила собак.

— Сегодня вечером доберманов с ней не будет, — сказала я, выходя из машины. — Я вручу документы, Джесси.

Я перешла на другую сторону улицы. В городе загорались огни, распластываясь сверкающим шлейфом по зеленым складкам гор. Небо было исчерчено инверсионными следами от самолетов. Эти следы уже окрасились в розовый цвет летнего заката. В музей продолжали идти ряженые гости: Богарт, Клеопатра, папа римский.

«Спокойно, — подумала я. — Держись так, словно имеешь приглашение на этот маскарад. Твоя манера поведения — залог успеха».

Кол Дайамонд был сама любезность. Он выдавал себя за финансового магната, и вкладчики с радостью несли деньги фирме «Дайамонд майндуоркс», специализирующейся на программном обеспечении. Он подделал счета, растранжирил пенсионный фонд компании и построил поместье в испанском духе, как какой-то конквистадор. Однако благополучию Дайамонда должен был вот-вот прийти конец. Его инвесторы наняли адвокатов из конторы, где служил Джесси, чтобы привлечь Дайамонда к суду по обвинению в мошенничестве.

Проблема состояла в том, что Дайамонд не являлся на судебные заседания. Джесси негодовал. А когда он негодовал, становился беспощадным.

Это была черта характера, которая мне в нем больше всего нравилась.

Он знал, что Дайамонд ни за что не пропустит благотворительный вечер — его компания среди прочих высокотехнологичных фирм финансировала мероприятие. Это был самый удобный момент для вручения ему очередного требования явиться в суд.

Я поднялась по ступеням ко входу в музей. В дверях стояла женщина, держа дощечку со списком гостей, и отмечала прибывших. На ней были миниатюрные очки в прямоугольной оправе, губы коричневели от помады. Я приблизилась к женщине, она понимающе улыбнулась и заскользила шариковой ручкой по списку: