– Нет-нет, мне уже лучше.

– У нас в отделении есть человек, который может оказать первую помощь. Я бы мог вас туда отвезти.

Рой вежливо, но твердо отказался. Любой затянувшийся контакт с полицией приведет к оформлению протокола, а даже самая невинная запись в протоколе может причинить неприятности. Именно поэтому его фамилия не значилась ни в одной полицейской сводке. Даже в наисложнейших ситуациях профессиональный кидала Рой Диллон умудрялся обходить копов стороной. И сейчас он тоже не собирался рисковать.

Полицейский вернулся в машину, где его ждал напарник, и они уехали. Рой помахал им на прощанье и сел обратно. Морщась от боли, он осторожно достал сигарету и закурил. Убедившись, что ему полегчало, он с трудом откинулся на спинку сиденья.

Он был в одном из пригородов Лос-Анджелеса, который, несмотря на то что практически слился с городом и стал его частью, сопротивлялся интеграции, как и многие другие. Отсюда до центра было почти тридцать миль – в это время дня на дорогу могло уйти немало времени. Прежде чем влиться в поток вечерних машин, необходимо отдохнуть, прийти в себя, и, что гораздо важнее, нужно восстановить все детали недавнего прокола, пока воспоминания о нем еще свежи в памяти.

Он на секунду прикрыл глаза. Открыл их, сосредоточившись на сигналах ближайшего светофора. И внезапно, не выходя из машины, мысленно вновь оказался внутри магазина. Он изучал обстановку, с беспечным видом потягивая лайм-соду у прилавка.

Магазин не отличался от сотен других магазинчиков Лос-Анджелеса: те же прилавки с содовой, витрины с сигарами, сигаретами и конфетами, журналы, книжки в мягких обложках, открытки на переполненных стеллажах. На Восточном побережье такие места назывались киосками или бакалеями. Здесь их обычно звали кондитерскими или просто лавками.

Диллон был единственным посетителем. Вторым человеком здесь был продавец, большой, грузный малый лет двадцати.