Впрочем, кое-какие врожденные инстинкты у Лилли оставались, и, хотя к тому времени даже они почти исчезли, иногда ее мучила совесть. К тому же что-то сделать было необходимо, хотя бы чтобы соблюсти формальности: уклонение от исполнения родительских обязанностей – для суда дело серьезное. Как бы то ни было – и Рой это инстинктивно чувствовал, – все, что ни делала Лилли, она делала только для себя, из страха или для успокоения совести.

Она относилась к нему как эгоистичная старшая сестра к непослушному младшему брату. Они вечно ссорились. Она любила отбирать у Роя какую-нибудь вкусность и съедать у него на глазах, пока тот прыгал вокруг нее и бесновался.

– Гадина! Старая, грязная свинья, вот ты кто!

– Смотри у меня, сопляк! – сердито кричала она в ответ. – Я тебя научу!

– Давай, научи, научи! Ты даже не можешь правильно сказать – «проучу»!

– Могу! Я так и сказала – проучу!

В школе Рой учился отлично и вел себя исключительно хорошо. Учиться ему было легко, а хорошее поведение говорило о здравом рассудке. Зачем нарываться на неприятности, если это ничего не принесет? Зачем болтаться после школы без дела, если можно торговать газетами, выполнять мелкие поручения или собирать мячи для гольфа? Время – деньги, а деньги правят миром.

Он был самым умным и примерным учеником в классе, чем вызывал раздражение своих товарищей. Но как бы часто и жестоко Роя ни били в классе, у Лилли это вызывало лишь насмешливое сочувствие.

– Всего лишь рука? – говорила она, если он показывал вывихнутую, распухшую руку.

А если ему выбивали зуб, она говорила:

– Всего лишь зуб?

А когда его били до полусмерти, угрожая при этом, что дальше будет хуже, она говорила:

– Ну и что ты ноешь? Может, тебя и убьют, но не съедят же.

Как ни странно, в такой ее реакции он находил определенное успокоение. На первый взгляд такая реакция была хуже, чем никакая, – это лишь усугубляло нанесенное оскорбление. Но за ней стояла страшная и жестокая логика. Философия фатализма – то, что тебя не убьет, сделает тебя сильнее, – была проявлением чего угодно, но не безразличия.