На следующем пролете оказалось три двери. Та, что справа, вела в разрушенную ванную со сбитым умывальником, расколотым надвое унитазом и ванной, превратившейся в рассадник плесени. За дверью слева оказалась спальня, в которой не осталось вообще никакой мебели. Только стены с облупившейся краской, прогнивший паркет и заколоченные окна. Только грязь и пыль. Обоев на стенах, видимо, никогда не было, лишь слой краски, некогда изумрудной. На паркете тоже угадывалась зелень. Фил провел фонариком — и что-то на миг завладело его вниманием. Он подошел к стене.

Тот же узор, что они обнаружили в подвале возле клетки. Не пентаграмма, а просто какой-то… странный знак. И теперь, увидев его во второй раз, Фил почувствовал, как внутри что-то щелкнуло. Как будто провернулся барабан в сейфовом замке.

Он узнал этот знак. По-прежнему не понимая его значения, он узнал его бессознательно — и давно знакомые обручи сковали ему грудь. Это была не полноценная паника — скорее, какое-то глубинное, мутное, неуютное ощущение. Символ на стене, все еще неразгаданный, точно не сулил ничего хорошего.

Борясь с паникой, он попятился и толкнул третью дверь.

И тут же отлетел обратно на площадку. И упал. Навзничь.

Спина и голова болели от соприкосновения с древесиной, грудь — от силы удара. Из легких, казалось, вышел весь воздух. Он попытался восстановить дыхание, но закашлялся от несусветной вони. Человеческое существо, такое же безобразное, как и сам дом, навалилось на него сверху и с воплями принялось бить по голове.

Времени на размышления не было — Фил реагировал инстинктивно, повинуясь лишь закону самосохранения. Не в силах шевельнуть руками, он коленом двинул противнику между ног. Тот заскулил, как раненый зверь, и отпрянул; удары прекратились, поскольку он зажал пах руками. Фил понимал, что это временная мера, что скоро атака возобновится и нужно ловить момент. Его правый кулак полетел прямо в лицо мужчине. Хрустнул носовой хрящ, брызнула кровь.