В темноте Джоанна Ранд подошла к окну. Она простояла там довольно долго, обнаженная, вздрагивающая всем телом.

Ветер с дальних гор, холодно прижимаясь к стеклу, шумел в ветвях развесистой сосны.

В 4 часа утра город Киото тих даже здесь, в Гайоне — квартале развлечений с его ночными кафе и увеселительными заведениями. Невероятный город, подумала она, тысяча лет, а выглядит, как новенький. Киото, духовное сердце Японии, представлял собой очаровательную мешанину из неоновых огней и древних храмов, из пластмассовой дешевки и красивого, обработанного вручную камня, из худших образчиков кричащей современной архитектуры, лепившихся рядом с дворцами и богато украшенными усыпальницами, которые веками выдерживали жаркое сырое лето и холодную сырую зиму. Это был крупный город, который путем какого-то таинственного сочетания традиций и массовой культуры, давал Джоанне обновленное чувство человеческой неизменности и освежал ее иногда нетвердую веру в важность индивидуального.

"Земля вращается на своих осях, обращается вокруг солнца; общество непрерывно изменяется; город растет; люди создают новые поколения; и я буду продолжать делать, как и они", — сказала она себе. Эти мысли всегда утешали ее, когда она была в темноте, одинокая, болезненно возбужденная сильным, но неопределенным страхом, который приходил к ней каждую ночь и не давал ей уснуть.

Немного успокоившись, но не желая вернуться в постель, Джоанна накинула красный шелковый халат и надела тапочки. Ее тонкие руки все еще подрагивали, но уже не бесконтрольно. Она ощущала себя оскверненной, использованной, отброшенной за ненужностью, как если бы существо из ее ночного кошмара каким-то образом воплотилось в физическую форму и раз за разом грубо насиловало ее, пока она спала.