— Годы назад, просыпаясь от кошмара, я обычно была так испугана, что у меня начиналась рвота. Я физически была больна от этого страха, до истерик. С тех пор я узнала, что люди действительно могут быть напуганы до смерти. Я была близка к этому, ближе, чем хотелось бы думать. Теперь я редко реагирую так сильно. Хотя все чаще не могу снова заснуть. По крайней мере, сразу. Механическая рука, игла... это все заставляет меня чувствовать... гнусно... больной душой.

Теперь Алекс держал ее руку в своих, наполняя теплом замерзшие пальцы.

— Вы кому-нибудь еще рассказывали об этом сне?

— Только Марико... и вот теперь вам.

— Я имею в виду доктора.

— Психиатра?

— Знаете, это могло бы помочь.

— Он попытался бы освободить меня от этого сна, ища причину его, — ответила напряженно Джоанна.

— И что же в этом плохого?

— Я не хочу знать эту причину.

— Если это поможет выздоровлению...

— Я не хочу знать.

— Ладно. Но почему нет?

— Это убьет меня.

— Как? — спросил Алекс.

— Я не могу объяснить... но я чувствую это.

— Это нелогично, Джоанна.

Она не ответила.

— Хорошо, — сказал Алекс. — Забудьте о психиатре. Что вы сами полагаете может быть причиной этого кошмара?

— Ни малейшего предположения.

— Вы, должно быть, многое передумали за эти годы, — сказал он.

— Да, немало, — уныло ответила Джоанна.

— И? Ни одной идеи?

— Алекс, я устала. И еще растеряна. Можно, мы больше не будем говорить об этом?

— Ладно.

Она по-птичьи склонила голову на бок:

— Вы действительно так легко отступитесь?

— Какое право я имею спрашивать?

Джоанна слабо улыбнулась. С тех пор как они присели на скамейку, это была ее первая улыбка и давалась она ей нелегко.