Из них только один оказался невиновным, но и того хватило, чтобы Джек не разочаровался в своей деятельности. Он проработал в этом институте четыре года. Однако прошло уже лет десять с тех пор, когда у него было последнее нашумевшее дело, и примерно столько же с того времени, как он защищал типов вроде Фэлкона.

— Как ваше настоящее имя? — спросил Джек.

Его клиент сидел на противоположном конце стола в привычной для глаз уголовного адвоката оранжевой тюремной робе. Висевшая под потолком флуоресцентная лампа заливала мертвенным желтым светом его морщинистое лицо. Спутанная масса редеющих на затылке волос цвета соли с перцем, чахлая, почти совсем седая бородка. На тыльной стороне левой руки виднелась воспаленная болячка, еще две такие же, но большего размера, красовались на лбу над правой кустистой бровью. Глаза, похожие на два черных омута, казались абсолютно пустыми. Этот парень напоминал Джеку Саддама Хусейна, когда тот выполз из своей подземной норы.

— Меня зовут Фэлкон, — с запинкой сказал клиент.

— Фэлкон — и все?

Мужчина потер ладонью нос, большой и мясистый.

— Просто Фэлкон.

— Это как Шер или Мадонна, что ли?

— Нет. Это как Фэлкон, болван.

Джек в своем блокноте механически записал: «Фэлкон Болван». Разумеется, он знал настоящее имя своего подопечного. В его личном деле оно значилось как Пабло Гарсия. Простонало же было как-то завязать разговор со своим новым клиентом.

Джек являлся судебным адвокатом, специализирующимся на уголовных делах, хотя готов был взяться за любое дело другого профиля, показавшееся ему любопытным. Следуя этому принципу, он отказывался отдел, не представлявших для него интереса; иначе говоря, любил свою работу, но больших денег она ему не приносила.