Флегер позволил себе усмехнуться.

— И эту ситуацию не рассматривает ни один из пунктов Договора, сенатор. Если драгоценности обнаружат на территории, объявленной какой-то из сторон своей собственностью, именно эта сторона и посчитает себя вправе диктовать условия добычи. США же, которые не признали ни одной претензии, смогут ответить, что имеют на разработку не меньше прав. И разумеется, если спорящая сторона попытается привлечь для охраны своей территории военизированные структуры, Соединенные Штаты будут вольны бросить на защиту положений Договора любые силы.

Айкен улыбнулся.

— Хоть это мы можем использовать в своих целях.

— Да, сенатор. Можем.

Договор об Антарктике шестьюдесятью шестью голосами против двадцати одного был ратифицирован Сенатом США десятого августа 1960 года. Мир оставил соглашение в первозданном виде вплоть до 1993-го, когда каждая из сторон возгорелась желанием еще разок перелопатить эту чудовищную неразбериху. Все вновь сошлись во мнении, что военную деятельность в Антарктике и добычу природных богатств в целях сохранения окружающей среды не следует допускать и что вопрос территориальных претензий надлежит оставить «замороженным».

Опасное решение по многим причинам. Двусмысленность Договора об Антарктике давала корыстолюбцам возможность безнаказанно достичь своей цели.

Даже если бы человечество задумало распроститься с семью смертными грехами, Договор об Антарктике гарантировал жадности прибереженное добродетельным временем местечко в наших сердцах. Соглашение было зафиксировано на бумаге и жило припеваючи под личиной закона, подкрепленное всеобщим доверием, — оставалось только ждать, когда кто-то решит воспользоваться гарантированными в нем правами.

Вот в чем состоит прелесть записанного на бумаге слова. Его неизменно принимают за чистую монету, на него разрешается ссылаться как на неоспоримую истину. Оно живет дольше, чем человек.