— Братцы, по-моему, мы только что открыли еще одно достоинство своей неудачи!

По залу прокатилась очередная волна смеха. Айкен прав. Кто, черт возьми, кроме Советского Союза, может вступить с ними спор? Штатам вовсе и не требуется становиться первыми — достаточно заявить о себе как о сильнейшем.

Айкен зажег сигарету и затянулся.

— А если предположить, мистер Флегер, — задумчиво произнес он, — что у кого-то возникает неожиданная и острая потребность в королевских пингвинах?

— Сэр? Не уверен, что я правильно вас…

— В пингвинах, мистер Флегер. Серьезный предмет спора, связанный с охраной окружающей среды. Если какая-то группа людей приедет в Антарктику и начнет убивать пингвинов? Кто остановит это безобразие?

— Представители всех семи государств, заявивших права на Антарктику, посчитают своим долгом защитить пингвинов.

— Тогда представим, что один из наших ребят отправляется в район чилийцев и крадет гусеничный вездеход. Чей закон он нарушит?

Вездеход?! О чем старый черт толкует? Гусеничные вездеходы появляются на свет не в Антарктике.

Флегер стиснул зубы.

— Чилийцы применят чилийский закон, — ответил он.

— А мы его отвергнем?

— Мы применим закон США, последует международный спор.

— Понятно.

— Сенатор, какое значение имеет мотив преступления? Соглашением предусмотрена охрана живых ресурсов Антарктики, те же ситуации, которые описываете вы, в нем не оговариваются. Если какое-либо недоразумение и возникнет, мы попытаемся разрешить его мирным путем. Речь идет о регионе, на территорию которого США даже не претендуют, в Договоре рассматриваются лишь мероприятия международного значения. Потому-то очень важно не допустить в Антарктику вооруженные силы.

Айкен скривился.

— Звучит замечательно, мистер Флегер, но предположим, что в один прекрасный день в Антарктике обнаружат некие дорогостоящие природные ресурсы — настолько дорогостоящие, что на их добычу немедленно потребуются огромные средства. К примеру, залежь алмазов глубиной в фут?