Ральфу Мейтсону сделалось дурно. До такой степени, что пришлось расстаться со съеденным завтраком — теперь мгновенно замерзшая блевотина желтой тигриной полосой поблескивала на покрытом железооксидным красителем боку «Ред оспри».

Ральфа лихорадило. Помимо морской болезни его мучил еще и озноб. Торопливо утерев рот рукавом куртки, он почувствовал очередной приступ тошноты, вновь вцепился в поручень и наклонил голову. Схваченные на лету морозом рвотные массы ударились о водную зыбь внизу; всплеск заглушил рев шторма.

— Эй, придурок! — послышался чей-то грубый голос. — С того, кто выблевал в океан, взимается штраф за загрязнение окружающей среды. Десять тысяч баксов!

Джек Балджер был хамоватым мерзавцем. Пятидесяти лит от роду, весьма крепкого сложения. Его голос звучал так, будто горло опухло от рака, седые волосы Балджер стриг под «ежик», точно моряк. И был в этом смысле резкой противоположностью Мейтсону с его каштаново-курчавой шевелюрой, котирую тот плотно покрывал вязаным шлемом и капюшоном. Мейтсон не сомневался, что Балджер бреет голову лишь для того, чтобы казаться мужественнее. Впрочем, на стрижку Балджера Мейтсон плевать хотел. Главное, не замерзнуть. Потому-то он с самого начала и отпустил здесь бороду.