Будь проклят этот Балджер! Мейтсон вообще не желал выходить проверять приборы и все утро просидел в галерее, читая распечатку скачанных из Интернета новостей «Рейтер», потягивая кофе и жуя пирожок.

Насколько он мог судить, датчики под вышкой наклонной буровой установки работали исправно. А погода человеку неподвластна.

Мейтсон впился взглядом в движущуюся внутри установки девятифутовую бурильную трубу из стали. Напрасно. Желудок вновь свело, и Мейтсон опять схватился за поручень.

Балджер ударил коллегу по спине. Человек со стороны назвал бы это товарищеской шуткой, но Мейтсон знал, что товариществом здесь и не пахнет. Балджеру просто хотелось, чтобы Мейтсона еще разок вырвало.

Мейтсон проследил, как сигарный дым Балджера слился с паром от его, Мейтсона, дыхания. И содрогнулся. Стараясь говорить спокойно и медленно, чтобы не выйти из себя и удержать в желудке остатки завтрака, он произнес:

— Формируется семь циклонов — все в радиусе пятидесяти миль. Для Антарктики немыслимо. Мне сообщили, что следует ожидать четыре, может, даже пять циклонов, то есть приготовиться к погоде по любым стандартам ужасной. О семи же и речи не шло! Лично меня перспектива стать свидетелем резкого климатического сдвига ничуть не радует!

Балджер выпустил дым.

— Зато здорово бодрит, согласен?

— Бодрит? Какая тут к черту бодрость?! — прокричал Мейтсон. — Это конец света! Последняя песнь из Дантова «Ада» —

Понимаешь, о чем речь? Если, помимо «Пентхауса», ты хоть что-то когда-нибудь читал!

Атмосферные фронты, возникнув из ниоткуда, надвигались быстро и неумолимо. Ученая болтовня со станции Мак-Мердо ни капли не помогала. У исследователей не находилось объяснения столь неслыханной свирепости природы.