— Спасибо, мисс Сизон. — Гринвуд выдержал паузу, словно взвешивая серьезность своего следующего вопроса.

— Так вы считаете, что произошедшая авария была несвойственна для его склада характера?

— Абсолютно несвойственна. У Джеймса уже были водительские права, когда мы познакомились, но я никогда не слышала, чтобы он попадал в аварии. Единственной причиной, почему он сел за руль той ночью, было слишком сильное опьянение его друга. Он просто хотел помочь ему добраться до дому, вот и все. Как я вам уже говорила, Джеймс всегда сначала думает о других, порой даже во вред себе.

— Это показания с чужих слов, ваша милость, — сказал Хансен, вставая с извиняющейся улыбкой.

— Я прекрасно осведомлен об этом. Благодарю, мистер Хансен, — ответил Твэйт.

Хансен кивнул и вновь опустился на место.

— Спасибо, мисс Сизон. Вы можете покинуть свидетельское место.

Джеймс улыбнулся проходившей мимо него Элиз, и она ему коротко кивнула.

— Защита вызывает мистера Эрика Майклса, — произнес Гринвуд таким тоном, будто речь идет о деле необычайной важности.

Коренастый плотно сложенный молодой человек стал пробираться к скамье подсудимых. Коротко стриженные темно-каштановые волосы и маленькие круглые очки придавали ему суровый вид человека, привыкшего к своей правоте. Он был одет консервативно — в темно-синий пиджак, серые брюки и галстук, своим цветовым сочетанием повторяющий цвета его университета. Эрик был как раз из тех людей, к кому Твэйт может отнестись одобрительно, подумал Джеймс с надеждой.

Один из помощников привел Эрика к присяге, и в дело вступил Гринвуд.

— Мистер Майкле, назовите для суда ваши адрес, возраст и род занятий.

— Клапам, Бартоломью-стрит, двадцать три-один. Тридцать один год. Адъюнкт-профессор и преподаватель средневековой истории Лондонского университета.