Майкл смотрел, как открылась дверца фургона и оттуда появилась рука, сжимавшая горлышко бутылки, в которой он без труда узнал виски “Джек Дэниелз”. Вслед за рукой показалась голова в помятом тропическом шлеме. Человек, появившийся вслед за этим из машины, был около шести футов ростом и весил никак не меньше двухсот тридцати фунтов. Одет он был в рыже-черную полосатую солдатскую робу. Из кузова фургона вылезли еще двое мужчин помельче, одетых в ту же самую одежду, а с места для пассажиров появился довольно крупный бородатый мужчина в поношенной артиллерийской форме, который тут же обошел фургон спереди и взял из рук верзилы, сидевшего за рулем, бутылку виски. Он засмеялся, затем, запрокинув голову, сделал огромный глоток и пустил бутылку дальше по кругу.

Все они вместе и каждый в отдельности выглядели, как десятки других солдат, с которыми был когда-то знаком Майкл. Он прижался лбом к оконному стеклу и пристально вгляделся в людей, стоящих внизу. Конечно же, никого из них он не знал. Великан не был Андерхиллом, а остальные Биверсом, Пумо и Линклейтером. Секунду эти люди, показалось Майклу, походили на его друзей, но правда была в том, что ему просто очень хотелось сейчас увидеть кого-нибудь из старых знакомых. Сегодня Майклу хотелось воссоединиться со всеми, с кем он столкнулся во время войны во Вьетнаме, – и с живыми, и с мертвыми. И еще Майклу хотелось увидеть Мемориал. Ему от всей души хотелось, было просто необходимо, чтобы Мемориал произвел на него по-настоящему сильное впечатление – не просто понравился, а вызвал благоговейное желание преклонить колени. Он так боялся, что этого не произойдет, что было немножко страшно вообще приблизиться к памятнику. Судя по открыткам, которые видел Майкл, Мемориал был действительно красив – строг и одновременно выразителен, словом, стоил того, чтобы полюбить его по-настоящему.