Люди из ее окружения умирали один за другим; об этом она поведала мне в замкнутом пространстве купе где-то посреди Франции. Они погибали в авариях в Швеции и в Европе. У ее бывшего парня обнаружили рак кожи. Учитель гимназии покончил с собой. Брат врезался на машине в дерево — единственное на мили вокруг. И т. д. И т. п.
«Я так устала от смертей, Эрика!» — воскликнула она с обидой на людей, которые покинули ее так внезапно, без извинений и объяснений. Потом Кари сидела, безразличная ко всему, и слушала короткую историю смертей в моей семье, которая укладывалась в одну фразу: «Хорошенько повеселись, прежде чем улечься в ящик».
Спустя много лет Кари сказала, будто только благодаря мне поверила, что есть люди, которые умирают от старости. А я, в свою очередь, узнала от нее, что жизнь порой кончается внезапно, трагически, кроваво и даже омерзительно.
Но даже эти истории не заставили меня бояться смерти. С возрастом я все больше думала о ней, и постепенно она начала ассоциироваться с горем и отчаянием. И если горе и отчаяние, которые я ношу в себе, — и есть смерть, значит, я давно уже умерла для этого мира. Хуже всего стало после того, как мне исполнилось тридцать пять. Казалось, я теряю рассудок: мои дни заполняла необъяснимая пустота. За завтраком в солнечный день на меня иногда без всякой причины нападала черная меланхолия и не отпускала весь день, а то и всю ночь. Конечно, как и все, в юности я переживала депрессию, но преодолевала ее силой воли и самодисциплиной. Однако мне встречались люди, охваченные такой апатией, что они не хотели жить. Со мной такого никогда не случалось.