Увы, со временем приступы депрессии усиливались. С каждой неделей я чувствовала себя все хуже и хуже. Я стала похожа на сгоревший дом с нетронутым огнем роскошным фасадом и обугленной пустотой внутри.

На работе все шло хорошо. Там, уверенная в своей компетентности, я знала, что, когда и как нужно делать. А вот как быть с пустыней по ту сторону забора под названием «свободное время», понятия не имела. Имея работу, квартиру и партнера (именно в таком порядке), то есть все, что необходимо для счастья, мне вроде бы не на что было жаловаться. На это и упирали мои друзья. Стоило мне заикнуться о пустоте внутри, как они начинали твердить, какая я замечательная, — как будто это могло заполнить пустоту.

Единственным утешением были мысли о самоубийстве. Они не имели ничего общего с «гран финале»

Таким тросом можно обмотать шею, а потом зацепить один конец за балконные перила. Но прежде я надела бы синее шифоновое платье, купленное для торжества по случаю окончания курсов бальных танцев, и припудрила бы лицо. Раз, два, три… ча-ча-ча… два, три… ча-ча-ча.

Я представляла, как соседи откроют утром шторы и увидят раскачивающееся на ветру тело. Возможно, развевающийся синий шифон напомнит им крылья ангела. Картина представлялась мне совершенной, а именно к совершенству я всегда и стремилась. Меня наверняка приняли бы за ангела или, в крайнем случае, за инопланетянина, но уж точно не за соседку, повесившуюся на балконных перилах.

— Откуда в тебе столько драматизма? — удивлялась Ребекка, моя давняя подруга, когда мы с ней обсуждали за бокалом вина сценарии самоубийств. С ней можно было свободно говорить о том, что шокировало других людей.