– Вы – ЧЕРВЯК! – пронзительно закричал он, обращаясь к Пенфилду. – Презренное, жалкое существо, ничтожество, даже меньше чем ничтожество, – мерзкое насекомое, посмевшее оскорбить Его величество ИСКУССТВО!

– Ваше время закончилось, мистер Гекскамп, – объявил Пенфилд. – И пусть никто и никогда не скажет, что вы не имели возможности произнести правильные слова.

Марсден Гекскамп скосил взгляд на судью. Затем проворно, словно гимнаст, вскочил на стол защиты.

– Tiart du moment final! – с завыванием прокричал он, брызгая слюной. – C'est moi! C'est moi! C'est moi!

Искусство финального момента, мысленно перевел Уиллоу, привлекая все свое знание французского, который он два года учил в средней школе. Это я!

– Охрана, усадите этого человека, – приказал Пенфилд. Сквозь нарастающий шум в зале стук его молотка был едва слышен.

Глаза Уиллоу уловили какое-то движение позади Пенфилда. Он заметил, как дверь кабинета судьи медленно открылась, стали видны письменный стол, книжные полки, низкий столик, затем в дверном проеме возникла Плачущая Женщина. Она шагнула в зал и остановилась у ног Гекскампа» Толпа затаила дыхание. Из складок ее платья возник пистолет с длинным стволом. Она подняла оружие, и ее палец плотно лег на курок.

Она снова плакала, пристально глядя Марсдену Гекскампу в глаза. Затем произнесла:

– Я люблю тебя.

Уиллоу бросился через деревянные перила ограждения, вытянув руки в сторону пистолета, и приземлился на пол позади стола защиты. В этот момент в зале прогремел выстрел. Спереди на рубашке Гекскампа появилась новая красная пуговица размером с десятицентовую монету, но на спине рубашка просто взорвалась. Он рухнул навзничь позади Уиллоу. В зале возникла паника: одни, упав, прижимались к полу, другие с криками, в неимоверной давке, устремились к выходу.

Марсден Гекскамп приподнял голову и застонал, с губ его срывались какие-то неразборчивые слова, Уиллоу наклонился и подставил ухо поближе, стараясь хоть что-нибудь уловить, но глаза Гекскампа закрылись и голова запрокинулась.