– Выходи! – приказал верзила, убрав ноги с мешков, под которыми лежал Блейкни.

Это были первые слова верзилы, которые он услышал. Блейкни неуклюже выполз из открытой дверцы и осторожно поставил ноги на землю.

Ему показалось, что вокруг высятся деревья; во всяком случае, к одному из них он прислонился, когда его затекшее тело несколько отошло. Не было сомнения, что вокруг в радиусе двух километров нет и намека на жилье.

– Отлично, – сказал Фергюсон. – Теперь отойди.

Он обращался к Коутсу, который немедленно отпустил руку Блейкни. Фергюсон отошел на три шага к двум стоявшим рядом соснам и выстрелил точно в затылок Блейкни.

Промышленник без единого крика повалился лицом на землю. По его телу пробежала судорога, потом он затих.

– Неплохо сработано? – воскликнул Фергюсон, сияя от удовольствия.

– Чистая работа, – подтвердил Коутс. – Насколько мне доводилось слышать, ты всегда этим славился.

Теперь в программу следовало внести некоторые изменения.

Фергюсон был перевозбужден, и Коутс в сердцах посмотрел на него. Гарднер был прав: когда-то Фергюсон был незаменим, но его время кончилось.

– Эй! – позвал Фергюсон. – Помоги мне его перевернуть. Тяжелый, черт. Бумажник надо оставить, чтобы сразу опознали. Я знаю таких людей – обычно они носят с собой изрядную монету, и я не вижу причин, почему бы нам этим не воспользоваться. Премиальные! – хохотнул он.

Первое изменение в программе: денег Блейкни Фергюсону брать не следовало, чтобы полиция не догадалась о присутствии третьего. Нужно было действовать, не теряя времени.

– Заберем бабки, сядем в машину и – оп! – скорее отсюда. В городе избавимся от тачки и по отдельности катим в аэропорт. Оттуда разлетаемся в разные стороны. Ты уже работал на Гарднера?