— Джонатану Миллгейту сейчас где-то около восьмидесяти, — предположил Питтман. — Его мать была дамой из высшего общества в Бостоне. Отец стал миллиардером, сколотив капитал на удачных инвестициях в железные дороги и системы связи. Миллгейт в тридцать восьмом году блестяще окончил Йельский университет и получил диплом юриста по международному праву. Эта специальность пришлась весьма кстати во время второй мировой войны. Миллгейт поступил в Государственный департамент, где стал быстро продвигаться по службе. Сначала посол в СССР, затем постоянный представитель США в ООН, потом государственный секретарь, советник по вопросам национальной безопасности. Несмотря на свою близость к Трумэну, он сменил партийную принадлежность и стал республиканцем и незаменимым советником Эйзенхауэра. С Кеннеди близок не был. А вот Джонсон, несмотря на принадлежность к другой партии, прибегал к его помощи, формируя политику во Вьетнаме. В Белом доме Никсон в еще большей степени стал полагаться на опыт Миллгейта. Но неожиданно Джонатан Миллгейт исчез из поля зрения и удалился в свой особняк в Массачусетсе. Интересно, что, несмотря на свое уединение, он сохранил влияние отнюдь не меньшее, чем высокопоставленный правительственный чиновник или сенатор.

— Сегодня утром у него случился инфаркт.

Питтман молча ждал продолжения.

— Здесь, в городе.

— Но, очевидно, не с летальным исходом, раз субъект пока жив.

— Поскольку «Кроникл» идет к концу, мы можем позволить себе эксперимент. Некролог должен быть обстоятельным, полновесным, насыщенным фактами, написанным умно и в хорошем стиле. Мы врежем его между первой и редакционной полосами, как в свое время другие твои материалы.

— Итак, ты делаешь ставку на то, что он не продержится больше недели, считая с завтрашнего дня, и умрет раньше, чем скончается «Кроникл».

— Нет. Я ставлю на твою увлеченность работой, на то, что ты не захочешь ее бросать. На то, что, убитый горем, не умрешь вместе с «Кроникл».