Мерси прислушалась к плеску волн, к шуму машин на шоссе, к маленькому телевизору на кухне с убавленным звуком: проповедник витийствовал, чтобы получить за это деньги. К стуку чего-то на старой дорожке. К своему сердцу, бившемуся в груди сильно и часто. Она чувствовала себя полной сил, когда старалась ради мертвых. Мерси всегда любила потерпевших поражение.

В спальне она обнаружила дамскую сумочку с бумажником внутри. В нем лежала толстая пачка сотенных купюр, немного двадцаток, несколько кредитных карточек и водительские права. Обри Уиттакер. Девятнадцать лет.

Эта женщина была чуть ли не вдвое моложе Мерси. В том году, когда Обри родилась, Мерси пошла в последний класс средней школы. А когда Обри убили, Мерси была тридцатишестилетней, сержантом в шерифском управлении округа Ориндж, в группе расследования убийств. Матерью-одиночкой. Некогда гордой женщиной, оправляющейся от горя и того, что полицейские психологи именовали стрессом опасного случая. Внешне она выглядела невозмутимой, но душа ее по-прежнему оставалась надломленной.

Убийство юной Обри разгневало и опечалило Мерси, но за время службы в управлении подобные чувства у нее вызывало многое. Она взглянула из окна спальни на Прибрежное шоссе. Соседний дом был уже освещен рождественскими огнями, четкими линиями часто мигающих крохотных лампочек. На большом туалетном столике возле кровати Мерси обнаружила шкатулку с драгоценными кольцами и ожерельями. Под лампой стояла приставленная к ней поздравительная открытка с нечетким снимком дерева на склоне холма. Она наклонилась и, не притрагиваясь к открытке, стала читать текст.