
Теперь же Римо трясся всем телом, испытывая сразу все, вместе взятое. Он видел свою мать! Она с ним говорила! Римо понял это со всей определенностью — не только разумом, но всем своим существом.
Он не был брошен!
Римо упал на колени, и на глинистую почву полились слезы облегчения.
Распластавшись на своей могиле, в которой на самом деле лежал другой, он проспал до рассвета, когда его вмиг разбудило восходящее солнце.
Римо встал и, не оборачиваясь, зашагал к машине.
Он посмотрел в зеркало памяти и увидел в нем истину.
Пришло время искать себя.
Глава 3
Джек Колдстад очень не любил, когда приходилось заниматься «наложением ареста на имущество в рискованных случаях».
Это была самая неприятная и самая опасная часть его работы в качестве специального агента отдела криминальных расследований Федерального налогового управления. Граждане обычно проявляли повышенную чувствительность, когда от них настойчиво требовали уплаты налогов или собирались наложить арест на имущество и банковские счета. Собственно, «повышенную» — не то слово! Они поднимали безумный крик, угрожали убийством, если от них не отстанут, а когда это не помогало, обещали покончить жизнь самоубийством. В общем, форменный бедлам.
Но по крайней мере в таких случаях их предупреждали заранее. Сначала присылали письмо, в котором давали тридцать дней на уплату налогов. Если его игнорировали — присылали следующее, в котором давали девяносто дней. Потом следовали настойчивые телефонные звонки. Короче, предусматривалась целая серия мер, призванных измотать мошенников и подчинить их налоговому кодексу. Обычно люди сдавались. Мало кто был способен продолжать сопротивление много месяцев подряд — особенно сопротивление такому безликому орудию дядюшки Сэма, как ФНУ.
Но в тех случаях, когда существовал большой риск исчезновения имущества неплательщика, закон предоставлял ФНУ право отложить в сторону собственные правила и наброситься без предупреждения. Официально это называлось «наложением ареста на имущество в рискованных случаях». Для кого только эти случаи рискованные — вот в чем вопрос!
