Маккалеб поднял руки в знак того, что он сдается. Когда речь заходила об ее профессии, Бонни Фокс всегда все расставляла по своим местам.

— Типичный случай, — заметила она, отказываясь принять его столь скорое отступление. — Почти два года ждать подходящего донора, вытянуть наконец длинный конец соломинки, едва задумываясь, как это вышло, а теперь спрашивать, следовало нам «это проделывать» или нет. Терри, может, вы скажете, что беспокоит вас на самом деле? У меня нет времени, чтобы обсуждать с вами бог весть что.

Маккалеб внимательно посмотрел на своего врача, прекрасно понимая, что она видит его насквозь. Таким чутьем обладали лучшие его коллеги по Бюро и полицейские. Задумавшись на мгновение, он все-таки решил рассказать, что его тревожит.

— Ну, скажем, я хотел бы знать, почему вы мне не сказали, что пересаженное мне сердце принадлежало женщине, которую убили, — проговорил он.

Было видно, что Бонни его слова крайне удивили. Это было написано у нее на лице.

— Убили? О чем вы говорите? — спросила она.

— Говорю, что ее убили.

— Как это произошло?

— Я точно не знаю. Ее застрелили во время ограбления какого-то магазинчика возле дороги в Долине.

— Предполагается, что пациент ничего не должен знать о своем доноре. Кто вам сказал об убийстве?

— В субботу ко мне на катер приходила сестра погибшей. Она мне и рассказала. Вы понимаете, этот факт все несколько меняет.

Присев на краешек кровати, Бонни строго поглядела ему в глаза:

— Во-первых, я представления не имею, откуда был доставлен орган. Мы никогда об этом не знаем. Это происходит через Базу данных по донорским органам. Нам сообщают только о показаниях работы сердца и о соответствии группы крови донора и реципиента, чье имя стоит первым в листе ожидания.