– Могу себе представить! – сказал Фабель. Бывший элитный полицейский – роскошный подарок крестному отцу турецкой мафии Улугбаю: не только отлично обученная боевая машина, но и источник внутренней информации о приемах и методах полиции. – Будем рассматривать Клугманна как подозреваемого?

– Проверить его нужно всесторонне, – кивнула Анна. – Но что убийца – он, тут я очень и очень сомневаюсь. Когда по его звонку приехали местные полицейские, он был явно не в себе, в ступоре. Мы с Паулем имели возможность коротко переговорить с ним в участке на Давидштрассе. На вид отпетый сукин сын, однако на этот раз у него нет никакой заранее приготовленной складной истории. Дрожит и лепечет, что был ее другом и забежал ее проведать.

– Послушайте, а она у нас до сих пор безымянная? – спросил Фабель.

– Да, тут, кстати, проблема, – сказал Пауль. – Боюсь, что с этим придется попотеть. Клугманн ее фамилии не знает. Говорит, она всегда представлялась как Моник.

– Француженка?

Пауль осторожно улыбнулся и покосился на начальника: этот англичанин был известен своим британским чувством юмора. Но нет, вопрос был деловым, без подколки.

– Если верить Клугманну, то нет. Возможно, просто профессиональная кликуха.

– А как насчет личных вещей? Никаких документов?

– Хоть шаром покати.

Фабель пригляделся к комоду у кровати. Он был припорошен белым – значит, отпечатки пальцев уже сняли. Фабель выдвинул верхний ящик. Пенис-гигант на батарейках, четыре порножурнала – один садомазохистский. Фабель оглянулся на тело: запястья и лодыжки были туго привязаны к стойкам кровати чем-то похожим на простенькие черные чулки. Похоже, преступник схватил то, что оказалось под рукой, без подготовки и без эротического смысла. Да и других обычных садомазо прибамбасов не видно. В следующем ящике обнаружились дополнительный запас презервативов, большая коробка с бумажными салфетками и бутылочка ароматического массажного масла. В третьем ящике не было ничего, кроме стопки писчей бумаги и двух шариковых ручек.