– Да. – Вернер Мейер раздраженно передернул необъятными плечами. – Увы, опять пришлют придурка Мёллера. Будет на месте раньше нас. А Мария, Пауль и Анна ждут нас на Давидштрассе.
– Что с электронной почтой? Получили новое послание от этого типа?
– Пока ничего нет.
Проехав по Ост-Вестштрассе в Санкт-Паули, фабелевский «БМВ» покатил по Репербану – гамбургской «греховной миле», которая и в пять утра горела безрадостными неоновыми огнями. Когда машина свернула на не менее греховную Гроссе-Фрайхайтштрассе – улицу Большой Свободы, ливень перешел в моросящий дождь. Справа и слева кипела война между традиционным кондовым пороком и импортным мещанским ширпотребом. Порномагазины, стрип-клубы и пивные, некогда здешние абсолютные властелины, безуспешно пытались отразить натиск новомодных винных баров и местных копий шоу-хитов Бродвея или лондонского Уэст-Энда. Яркие неоновые вывески «Секс живьем», «Пип-шоу» и «Крутое порно» теперь были вынуждены конкурировать с еще более яркими световыми рекламами «Кошек», «Короля-Льва» и «Mamma mia». Фабель в глубине души считал откровенный разврат здоровее слюнявых мюзиклов, в которых голого женского тела, кстати, тоже хватает.
– Вам доложили, что некий профессор Дорн пытался с вами связаться? – спросил Вернер Мейер. – Хочет что-то обсудить в связи с убийством Урсулы Кастнер…
– Что за Дорн? Матиас Дорн? – спросил Фабель. Он был подчеркнуто сосредоточен на дороге, словно этим актом концентрации пытался отогнать призраков из своего сна: оттеснить их туда, где им и пристало быть, – в дальние и темные углы памяти.
– Понятия не имею. По словам Дорна, вы должны помнить его по Гамбургскому университету. Он очень рвался переговорить с вами.
– Вот чудеса! – вслух подумал Фабель. – Какое отношение может иметь Матиас Дорн к делу Кастнер?
Он повернул с Гроссе-Фрайхайтштрассе на Давидштрассе. Машина проехала мимо щитов, которые стыдливо прикрывали вход на узенькую Гербертштрассе – пешеходную зону на всем своем протяжении. Несколько лет назад Фабель работал в этом районе и знал, что там в окнах первых этажей сейчас сидят облитые холодным светом проститутки и высматривают за пеленой дождя темные силуэты случайных клиентов и фраеров. Любовь двадцать первого века. Секс быстрого приготовления.