— Похоже, что больше чем один или два синяка.

Харрис, похоже, вспомнил как «шеви» нависала над исковерканным «кадиллаком», и кисло скривился: «Почему они просто не убили его? Зачем получать себе лишние проблемы и вызывать для него доктора? Этот Баглио — он совсем не гуманист, насколько я слышал.

Такер проигнорировал решительного муравья, ползущего по рукаву пиджака, и сказал: «Бахман должен быть либо без сознания, либо испытывает слишком большую боль для того, чтобы связно говорить. Баглио послал за доктором, чтобы помочь ему снова прийти в себя, и он сможет им ответить на несколько важных вопросов».

— Об этом деле, — сказал Харрис.

— Да, — сказал Такер, — Об этом деле, о нас.

— Бахман ничего не расскажет.

— Бред собачий, — сказал Ширилло.

Харрис посмотрел на парня, его квадратное лицо снова покраснело. Он сказал: «Я работал с Мерлом Бахманом с полдюжины раз до этого, и я могу за него поручиться».

— Если бы его взяла полиция, я бы ни капельки не беспокоился, — сказал Ширилло, — Я уверен, что он способен выдержать сколько-то ночных сессий вопросов-ответов в комнате для допросов с теми ребятами, но я также знаю, что никто не сможет пройти через допрос Баглио. Они вернут его к жизни после аварии, зададут ему несколько вопросов, и сломают каждую косточку на его теле, по одной зараз, пока он не расколется. Они не ограничены в выборе методов, чего не скажешь о полиции.

Такер снова поднял бинокль, настроил его на передние двери, которые выходили на дорожку, на которую вышли из дома двое мужчин и пошли по направлению к белому «сандербёрду». Один из них был в деловом костюме и держал чёрную сумку, определённо, доктор. Другой мужчина был высоким, тёмным и худым, с длинными серо-белыми волосами, покрывающими полностью уши и затылок. В нём было приблизительно 20 фунтов лишнего веса

— Что происходит, дружище? — спросил Харрис.