Такер сказал: «Они спорят, но не сильно. Я подозреваю, что доктор хочет отправить Бахмана в больницу, в то время как Баглио не соглашается. Сейчас он, вероятно, говорит доку, что оплатит эти непомерные медицинские расходы, чтобы иметь возможность проигнорировать его рекомендацию, как бы это ни было необходимо».

Мгновением позже доктор сел в «сандербёрд» и уехал, Баглио по-дружески помахал ему вслед. Третьим человеком из тех, кто вышел из дома следом и стал рядом с Баглио, была стройная блондинка, которая вела тот «кадиллак», отрезавшая путь отступления Бахману. На ней были шорты и топик, и всё в ней было сексуальным, таким зрелым, что, должно быть, она начала движение к тридцатилетнему возрасту, когда многие женщины достигают наивысшей точки своего расцвета. Сейчас же, однако, ей было двадцать два или двадцать три, и она была безупречной, и она знала об этом; это было понятно по тому, как она себя преподносила, сознательно провокационный наклон бёдер, когда она стояла рядом с Баглио. Такер наблюдал за ней, за её руками вокруг старого мужчины до тех пор, пока она не зашла снова в особняк.

— Ты знаешь эту девушку? — спросил Ширилло. — Которая вела «кадиллак»?

— Нет, но, возможно, она самая последняя в последовательности женщин Баглио.

— Живёт здесь?

— Его женщины обычно живут с ним.

Такер наблюдал за домом, хотя никто там не передвигался, и охранники вернулись к своей обычной скуке. «Есть ли какой-нибудь способ нам узнать более точно, сколько людей находится в этом месте ночью рядом с Баглио и этой женщиной?»

Ширилло немного подумал и сказал: «Я думаю, я мог бы поспрашивать, осторожно, но я также уверен, что окажется, что там не меньше четырёх телохранителей. Снаружи — я даже не представляю».

— Какое это имеет значение? — спросил Харрис.

Такер снова смахнул муравья с рукава, пнул его мягко ногтем. «Мы собираемся пробраться в этот дом и забрать у них Бахмана».