Добравшись до вершины Лоза, Ирвин и Марта вполголоса посовещались и направились в сторону Вердона – маршрутом довольно популярным и не сказать чтобы опасным. И надо же, как раз около телефонной станции Вердона случилось неизбежное. Принцесса на полной скорости врезалась в мокрый снег, концы лыж застряли в сугробе, и она упала ничком. Услышав ее крик, Ирвин, опередивший ее на двадцать метров, остановился и поспешил назад.

– Вы не пострадали?

Уткнувшись носом в сугроб. Марта смеялась, как сумасшедшая.

– Лично я нет, а вот нога и самомнение… Помоги мне снять лыжи, иначе я так здесь и останусь.

Мимо них, в снежном облаке, переливающемся на солнце, вихрем пронесся лыжник.

– М-да-а, – задумчиво протянул Ирвин, – а мог бы и он…

– Зато скандинавский стиль… Если я грохнусь так еще раз, мне в самом деле придется склеивать кости по кусочкам, – произнесла Марта, выковыривая из снега шпильки.

Серьезный, будто Папа Римский, Ирвин строго посмотрел на нее.

– Вы очень плохо поступили, Марта. Растяжение связок. Преглупая затея.

– А-а, не наводи скуку. Как ты думаешь, какую ногу я растянула?

– Выбирайте любую, только продержитесь минут пятнадцать.

– Тогда правую. Всегда лучше хромать на правую ногу. Сыграем на воображаемую публику? Ты поможешь мне встать и надеть лыжи.

Ирвин согнулся в три погибели, поддерживая спутницу, опиравшуюся на палку, и они заковыляли к началу канатной дороги на Биолей. Метров за сто до цели Марта принялась вопить и стенать во всю глотку:

– О-о! Моя нога! Ой-ой-ой! Не так быстро! Я, кажется, разбила коленку!

Один из спасателей тронулся им навстречу.

– Сжальтесь надо мной, дайте мне умереть! Я хочу умереть! Мне плохо!