– А, кстати, как зовут этого вора-спасателя? Ты его знаешь?

– осведомилась Марта с набитым ртом.

– Пра, Рене Пра.

Она на мгновенье перестала жевать и посмотрела на Ирвина.

– Рене Пра? Но я его знаю. Это тот парень, с которым я как-то раз танцевала рок-н-ролл.

– Неужели? Действительно, припоминаю… Можно даже сказать, что вы ни с кем, кроме него, не танцевали. Рок и все остальное, включая тарантеллу. Она захохотала.

– Ты заметил? Вот уж не подумала бы. Ты смотрел только на Вивьен Романс.

– У меня два глаза, darling

– My God!

Но произнеся эти слова. Марта уже не смеялась. Она тоже задумалась над абсурдностью подобной кражи.

– Уже поздно, – внезапно решил Ирвин. – Я поеду в Шамбери.

– Держу пари… Впрочем, ладно. Ты меня отвезешь, конечно.

Они помолчали несколько минут. Но мысли у обоих были заняты одним и тем же – разбившимся в горах самолетом военно-воздушных сил США… Рене Пра первым из спасателей добрался до обломков.

Лоретта Фабр и впрямь была хорошенькой – для тех, кому такие нравились. Однако кокетство мало ее занимало. Горный загар вполне заменял пудру, а хорошее здоровье – губную помаду. По мальчишески одетая – спортивный костюм и куртка зимой, брюки и ковбойка летом – она, казалось, принадлежала к какому-то третьему полу. Но это было обманчивое впечатление, чему свидетельством – Рене Пра, покоривший ее в один миг. Однако он, конечно, не добился бы такого быстрого успеха у этой дикарки, если бы не его физическая привлекательность плюс ореол славы горнолыжного аса. И в уютной спаленке обнаружилось, что Лоретта – страстная любовница, инстинктом постигающая то, что девушкам ее возраста дает любопытство и сексуальный опыт. Такое кажущееся противоречие между характером и темпераментом встречается не так редко, как можно вообразить. Сколько на всем свете женщин с характером Эсфири или Марии Магдалины, не подозревающих о том, что они Мессалины и Фрине

Лоретта Фабр была единственной дочерью гренобльского перчаточника, и среднее образование получила у сестер-монахинь. Она могла бы остаться с отцом, помогать ему. Но вместо этого, черт знает зачем, предпочла зарабатывать на жизнь секретаршей на кожевенном заводе в Шамбери, а все силы души отдавала борьбе в рядах ультралевой партии. Организация сплошь и рядом злоупотребляла ее безграничной преданностью. Девушка называла это «жить независимо».